Калач-на-Дону

Мои родители в год смерти Сталина были двадцатиоднолетними молодыми людьми. Отец служил в армии, мать работала учителем. Все беды нашей страны они почувствовали на собственной шкуре. И радовались вместе с ней. Недавно я задал им вопрос — насколько почувствовали они «сталинские репрессии», сколько друзей, родственников и знакомых отсидело, было расстреляно или сослано по так называемым «политическим» статьям, сколько вернулось из лагерей в хрущевскую оттепель. Ведь круг общения был широким, глаза в молодости широко открыты и любознательны, восприятие — незашоренно, а на память они до сих пор не жалуются. Ответ меня не удивил. Один случай. Среди сотен ставших известными за двадцать лет судеб.

10 сентября «Российская газета» сообщила, что наши старшеклассники будут изучать роман Александра Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ». Пресс-служба министерства образования и науки России: «приказом министра Андрея Фурсенко обязательный минимум основных образовательных программ по русской литературе ХХ века дополнен изучением фрагментов этого романа». Решение, мягко говоря, неоднозначное, вызывающее много вопросов. Эта книга превращает всю историю нашей страны за период 1918–1953 годов (да и далее, вплоть до середины шестидесятых) в бесконечный кошмарный триллер, наполненный кровью, чудовищами, предательством и ненавистью. Какие фрагменты будут предложены для чтения подросткам, остается только гадать. Откройте наугад любую из семи частей этого произведения, и вы увидите очередной переполненный жестокостью эпизод лагерной жизни или допроса. Книга не для слабонервных и легковерных. И уж тем более не для детей. Наталья Солженицына, вдова писателя, сейчас занимается подготовкой сжатого варианта романа. Полагаю, что шокирующие фрагменты пропадут. Но что тогда останется от крупного произведения действительного хорошего автора? Выхолостив содержание, она оставит нетронутыми выводы о звериной сущности советского строя, поглотившего десятки миллионов жертв? Тем самым не давая возможности задуматься о правдоподобии нарисованной жуткой картины.

Дело в том, что Солженицын все-таки не историк. И я не историк. Следовательно, стоит обратиться к мнению профессионалов, владеющих научной методологией. «Кроме всего, что я вынес с Архипелага — шкурой своей, памятью, ухом и глазом, материал для этой книги дали мне в рассказах, воспоминаниях и письмах: (перечень 227 имен)» — вот источники и метод исследования Александра Исаевича. В своей книге он получает цифру в 60 миллионов репрессированных по политическим статьям УК. Работы В. Н. Земскова, А. Н. Дугина, В. Ф. Некрасова, других профессиональных историков (они вполне доступны, желающие могут легко ознакомиться с ними) дают совершенно другие цифры. Методология их безупречна, не замутнена желанием получить определенный результат, источники заслуживают полного доверия. Вывод — за период с конца гражданской войны (1921 год) до смерти И. В. Сталина в 1953 было осуждено по печально знаменитой 58-й статье и подобным основаниям около 3 миллионов 700 тысяч человек. Из них 700 тысяч приговорено к расстрелу, около 800 тысяч умерло от разных причин в местах лишения свободы. Миллионы жертв кровавого режима пропадают и становится непонятной атмосфера гнетущего страха, наполняющая книгу.

Прекрасный писатель, Солженицын, несомненно, должен изучаться в школе и как источник знаний о прошлом нашей страны. Но российские школьники знакомы с его творчеством по рассказу «Матрёнин двор» и повести «Один день Ивана Денисовича», замечательным произведениям, не вызывающим столь неоднозначной реакции. Пусть повзрослеют, прочтут и другое.

Андрей Хвастунов.