Калач-на-Дону

В это трудно поверить, но трудовой стаж тракториста и комбайнера Н. Ф. Ткаченко — 56 лет.
3 марта 1997 года ему исполнилось 70 лет, но года не властны над его молодой, полной энергии душой. Он попрежнему продолжает трудиться. В уборку 1996 года Николай Федотович на своем стареньком комбайне, который он ласково именует «Матреной», скосил на свал более 800 гектаров, в 1995-м — более тысячи. Молодым не угнаться за ним. Он привык трудиться от зари до зари.

Николай Федотович с 14 лет, еще до войны, начал аботать штурвальным на комбайне.

Родители у него были большими тружениками. Мать пекла хлеб для бригады, а отец являлся потомственным кузнецом. И дед, и прадед его занимались кузнечным делом, вот и Николаю Федотовичу на роду было написано овладеть этим ремеслом.

Сам-то отец не успел всему обучить своего младшего сына, так как в 1936-м его разбил паралич. Но молотобоец, работавший с ним, Петр Алексеевич Касьянов, взял мальчонку в кузню и передал ему мастерство его дедов. Так с тех пор он и работал: зимой в кузнице на ремонте техники, а летом — на тракторе или комбайне.

Во время войны его оставили по броне в колхозе, так как работать было некому. А в 1947 году он попал-таки служить в армию.

Вернулся в родной хутор Ярки-Рубежный и стал бригадиром тракторной бригады.
После войны работалось вначале не легче, но — радостнее. А потом и техника стала прибывать. С 1952 по 1958 год Николай Федотович бригадирствовал.

Когда же весной пришли новые комбайны, не выдержал: руки запросились к штурвалу. В том же году осенью вручили ему орден Ленина. Можно сказать, на двоих с женой — Марией Алексеевной. Она в ту пору у него штурвальным была. Видно, выкладываться на поле без остатка — это стало чертой жизненного уклада семьи Ткаченко.

Первый орден — первая ласточка. Трудовая слава механизатора Николая Федотовича Ткаченко набирала высоту. Отметки той высоты — еще один орден Ленина, орден Октябрьской Революции, медаль «За освоение целинных и залежных земель», медали ВДНХ СССР — золотая и большая серебряная. И не счесть благодарностей и Почетных грамот заслуженному механизатору РСФСР.

Теперь они с женой Марией Алексеевной частенько просматривают старые Почетные грамоты и благодарности. Сколько труда, сил и здоровья стоит за каждым этим листочком... Они ведь работали вместе. Брали на семью два комбайна и втроем — Николай Федотович, Мария Алексеевна и сын Анатолий — убирали хлеб. Глава семейства был комбайнером, а сын и жена штурвальными. До зари, бывало, он встанет, проверит один комбайн, другой, заведет их — и за работу.

Всю жизнь, за вычетом трех лет армейской службы, прожил Николай Федотович Ткаченко в небольшом степном хуторе — Ярки-Рубежный. В зрелом возрасте уже бывал и в столице, и по Ленинграду ходил, с радостным изумлением дивясь его каменному величию. В Чехословакии, в Германии довелось побывать. Не раз в поездках умом отмечал: хорошие есть земли, не в пример нашим.

А душой? Душой знал: навсегда приписан к земле отцов, к ее иссушаемой степным солнцем шири, к ее капризной, далеко не каждый год воздающей полновесным литым зерном ниве.
Немного осталось в районе сверстников, что еще не выпустили штурвал комбайна из рук, передав его молодым, — по пальцам перечесть. Трудный хлеб — хлеб комбайнера. Раньше положенного иссякают силы, питая хлебные нивы, уходят в него же — в хлеб. И вот уже наступают на пятки недосягаемого раньше в своем мастерстве и рабочем азарте комбайнеры молодые. И это естественно. И горько это —силы-то уходят. И радостно — свои же ученики наступают. Немало их, бывших его штурвальных, стали уже сами орденоносцами: Артур Александрович Чинарин, Вениамин Александрович Николаев. Вот и племянник — Алексей Ткаченко — в хорошего механизатора вырос. Потому еще радостно, что есть наследники. Есть у его земли, знакомой каждым своим буераком, каждым бугорком родной земли, добрые молодые хозяева.

И все же — есть еще порох и в его пороховнице. Еще не хочет Николай Федотович оставлять своего рабочего места в поле, на котором он более сорока лет близ маленького степного задонского хутора чувствует себя на самой стремнине жизни.